Впервые на страницах альманаха мы решили узнать их точку зрения на некоторые вопросы, на наш взгляд, актуальные для отрасли в контексте, разумеется, деятельности компании.

Почему вам кажется, что хорошее освещение так необходимо нашим зданиям и городам?

Борис Князев: Интересы нашего общества молодеют, это социальный процесс. И то, что раньше было принято проводить вечера дома, а после десяти было неприлично звонить – сейчас ушло в безвозвратное прошлое. Люди стали активнее, и возникла необходимость продления светового дня, чтобы не только днем, но и ночью в городе была комфортная безопасная среда. Тем более что в наших широтах девять месяцев – зима, и период, когда в пять часов дня уже темно, довольно долгий. И если в середине 1990-х в Москве стало «не темно», и это казалось прорывом, то сейчас этого уже недостаточно. Критерий оценки повысился: «не темно» – этого мало, захотелось, чтобы было эстетически привлекательно. И тут все зависит от конкретных примеров, от того, как именно подсвечены те или иные здания, та или иная площадь. Освещение сильно меняет и сам внешний вид архитектурных сооружений, и их восприятие обществом.

Юрий Медведев: Вот характерный пример: месяц назад мы подсветили Курский вокзал, превратив его в большой источник света. Там ведь бомжи исчезли, девушки красивые появились, а милиционеры стали улыбаться, потому что на свету все видно и людям не страшно.

С городом понятно. А вот изменилось ли отношение частных клиентов к подсветке?

Юрий Медведев: Да, они перестали бояться. В начале 2000-х приходилось преодолевать страхи, когда клиенты не хотели быть на виду, им было неудобно выделяться перед соседями. Это тоже, видимо, было явление социального порядка. Обычная реакция была такая: если везде темнота, а я тут, нате, такой нарядный, чтобы ко мне пришли воры. На той же самой Рублевке нам люди говорили, что мы с ума сошли, что им, наоборот, надо прятаться. А когда мы разговаривали с архитекторами, они говорили: да ладно, не морочьте голову. Какой смысл подсвечивать участок, если ночью человек спит? Зачем подсвечивать дом, если хозяин внутри? Это примеры из жизни. Семь лет назад совсем не было аудитории для диалога.

Борис Князев: Многое изменилось. Появились коттеджные поселки, где общественные зоны – скверы, дорожки, детские городки – подсвечиваются застройщиком. Это тоже задает некий стандарт, на своей территории становится невозможно жить во мраке.

А как наш, российский, светодизайн выглядит на западном фоне?

Борис Князев: Очень прилично выглядит. Мы вели тендер на подсветку башни «Федерация», пригласив к участию в нем 20 западных топ-компаний, потому что Mirax Group хотела, чтобы проект был сделан на высшем уровне. В результате в тендере участвовало 11 лучших концепций: десять – иностранных светодизайнеров и одна наша – внеконкурсная. В результате мы выиграли.

Юрий Медведев: В городском освещении у нас есть и другие проекты, которые как минимум на уровне западных. ЖК «Кутузовская Ривьера» был признан американским производителем светодиодов CREE, на базе которых нами были разработаны светильники специально для проекта, самой крупной инсталляцией в Восточной Европе. Поскольку сейчас есть возможность использовать самое новое оборудование, а у заказчика возросли требования, он стал сравнивать с лучшими иностранными проектами; некоторые свежие российские проекты – годичной, двухгодичной давности – даже интереснее, чем западные. В регионах есть интересные примеры, правда, в основном, когда девелоперы приглашают западных архитекторов, которые привозят своих светодизайнеров.

Что мешает Москве, на ваш взгляд, встать вровень с мировыми столицами?

Борис Князев: Отсутствие рынка, я бы сказал. По-хорошему, светодизайнеров должно быть примерно 7 % от архитекторов, чтобы осваивать все существующие проекты. Сейчас же в Москве, с ее постоянной стройкой, до сих пор существует порядка десяти стабильно работающих световых компаний. Остальные – однопроектники, их схема такая: находится заказчик, делается проект, при его реализации выявляются ошибки, их долго исправляют, и деньги, которые планировали заработать, тают на глазах. Сквозь такое сито мало кто проходит. Потому что придумать красивую концепцию и даже связаться с поставщиками недостаточно. Чтобы все работало, как задумано, надо иметь серьезный практический опыт.

Каковы основные проблемы, с которыми вы и ваш Центр сталкиваетесь в процессе осуществления профессиональной деятельности?

Борис Князев: Одна из главных проблем – это отсутствие специалистов. В МАрхИ таковых не выпускают, а из МЭИ выходят светотехники, то есть люди с техническим образованием. А светодизайнер – это художник и техник в одном лице, тут кроме понимания процессов и устройства оборудования нужно обладать эстетическим восприятием. Семь лет назад, еще на начальном этапе развития компании, мы поняли, что нам нужны скорее инсталляторы, чем светотехники.

Юрий Медведев: Потому что в архитектуре, частной в особенности, нельзя просчитать теоретически, какой световой эффект будет давать тот или иной светильник на конкретном доме, с конкретной фактурой, конкретной облицовкой. Пока на объекте ты не пойдешь со светильником в руках к дереву или дому, зачастую трудно сказать, что в действительности может получиться. И до тех пор, пока не повторишь десять раз одно и то же, не начнешь это чувствовать. Сегодня ведь еще и огромное разнообразие оборудования, и технологии совершенствуются с каждым днем. Даже обычный электрик должен обладать соответствующей компетенцией и понимать, как ему обращаться с современными приборами. У нас отдел светодизайна летом, когда идет основная инсталляционная деятельность, может вернуться с объекта и в час ночи. Иначе научиться нельзя, и, к сожалению, этому нигде не учат. Нужно быть терпеливым, вдумчивым и очень ответственным человеком, чтобы что-то получилось. В данном случае мастер по свету в театре – пример для подражания.

Борис Князев: А таких людей в принципе мало, да и выбирать особенно не из кого, поэтому добываем сотрудников, как золото по крупицам, даже иностранцев приглашаем. А что делать... На сегодняшний день только отдел светодизайна состоит из 12 человек, а всего в компании больше 50 штатных сотрудников, не считая привлеченных. Сейчас, мне кажется, подобрались ребята, болеющие за результат. Кто-то пришел с достаточными навыками, кто-то быстро научился. Самое главное – глаза горят и на часы не смотрят, гордятся, думаю, тем, что делают. А мы, в свою очередь, гордимся и ценим таких сотрудников. На самом деле, светодизайн – творчество коллективное, и от каждого участвующего в проекте, его профессиональных и эффективных действий напрямую зависит конечный результат.

Юрий Медведев: В МЭИ дают слишком теоретическое образование. Это можно сравнить с идеей научиться играть в футбол по самоучителю. Трудно хорошо играть, если не тренироваться на поле с командой.

Борис Князев: У нас в Центре действительно высокие требования. Мы свои проекты всегда, что называется, «вылизываем», не бросаем, пока не уверены, что нам самим нравится, как они выполнены. Из-за этого у нас далеко не каждый сотрудник приживается. Правда, при таком навыке в любом другом месте легко найти работу. Поставляем, так сказать, «материал» конкурентам.

Юрий Медведев: Это правда (смеется.– Ред.). Наш бывший инсталлятор сейчас старший эксперт в экспертном совете по освещению в Mirax, а бывший наш светотехник в «Светосервисе» отдел дизайна освещения возглавляет. Наша дотошность так поднимает планку уровня качества работ по световому дизайну, что другим компаниям тоже приходиться подтягиваться. Заказчик легко привыкает к хорошему. Хотя иногда клиенты, пытаясь выгадать в цене, начинают с нашей концепцией ходить по другим фирмам, и все равно почти всегда возвращаются к нам. Причем бывает, уже успев реализовать проект, но не получив того, что планировалось.

Потому что, когда заказчик, приходя в другую компанию, говорит: «Хочу то же самое, но за полцены», – ему либо заменяют оборудование качественных производителей на китайское, либо просто сокращают количество в два раза. А в итоге или темно, или все быстро ломается.

Ваш Центр является и разработчиком проектов освещения, и поставщиком оборудования. Это корректно?

Борис Князев: Конечно, светодизайнеры в идеале не должны быть дилерами. Но рынок несовершенен, к сожалению. И альтернативы нет, поскольку адекватная оплата светотехнического проекта и светодизайна у нас не распространена, заказчики не готовы и не хотят платить за это суммы, которые эта работа действительно стоит. Поэтому мы, да и не только мы, вынуждены совмещать проектирование и поставку. Это, с одной стороны, создает больше забот, зато все под контролем. Другое дело, что работая почти со всеми ведущими мировыми брендами, большинство из которых наши давние надежные партнеры, качество оборудования которых проверено временем, мы не ограничены в выборе светильников. Как, например, бюро, созданные при компаниях - производителях. Проект, сделанный из компонентов лишь одной марки, заведомо художественно беднее, чем мог быть. А мы из любой области можем взять технологию, управление или компонент, не будучи ангажированными. И производители, думаю, довольны: фотография Казанского собора стала единственным имиджем из России в каталоге Targetti в прошлом году, а «Барвиха Luxury Village» – в каталоге производителя Meyer в этом.

Юрий Медведев: Работая в контакте примерно со 150 производителями, мы действуем по принципу большого супермаркета, где в любом случае можно найти адекватное решение, исходя из заданного бюджета. Являясь крупным поставщиком, мы в состоянии предложить конкурентные ценовые условия, даже по сравнению с компаниями, которые занимаются только поставками.

А как на вашей деятельности сказался финансовый кризис?

Борис Князев: Сказался. Наш постоянный партнер Mirax уже отказался от двух проектов. Зато активизировалась подсветка в городе. Вообще власти стали очень внимательно относиться к вопросам освещения. Регионы активизировались, причем хотят интересных, сложных световых решений. Подсветка в том числе хорошая рекламная технология. Именно из-за этого, я думаю, световому дизайну финансовый кризис пойдет на пользу. Какие-то заказы приостановятся, но девелоперам для повышения уровня продаж необходимо будет выглядеть еще привлекательнее. Всем непросто. Конечно, кто-то не выдержит, но ведь это не только к девелоперам относится. Будем работать.